 |
|
Ниоткуда с Любовью | | Два самых красивых фильма года прибыли к нам из объединенного Китая. Но больше в них нет практически ничего общего: «Дом летающих кинжалов» Чжана Имоу и «2046» Вонга Кар-вая – огромные параллельные миры, не пересекающиеся ни в одной точке пространства и времени. И хотя между этими мирами курсируют посредники (в этих фильмах можно увидеть одних и тех же актеров), два мэтра азиатской режиссуры говорят на разных художественных языках и существуют на разных этажах культуры, пусть даже и в одном «Ориентал-отеле» (в гостинице с такой вывеской живет герой «2046»). |
|
Этаж, где обитает Вонг Кар-вай, называется модернизмом: он выглядит пышным, но давно заброшенным – жить там не модно, зато в этом есть особый аристократический шик. Этаж, куда забрался Чжан Имоу, населен очень густо, там все время что-то происходит, и хотя слово «постмодернизм» успело всем порядком надоесть, другого названия пока не придумали. Надо ли добавлять, что и Вонг Кар-вай и Чжан Имоу, каждый на своем этаже, заняли лучшие апартаменты?
Практика относительности
«Дом летающих кинжалов» – сказочное кунг-фу, помещенное в условный IX век. Действие фильма Вонга Кар-вая происходит в 1960-х. Правда, в голове у главного героя есть еще фантастический поезд, уходящий в 2046 год, но вообще-то эта цифра – номер комнаты в дешевом отеле. Время в этих фильмах – обманчивая вещь. Для Вонга Кар-вая время – это память, от которой никуда не деться. Для Чжана Имоу – игра, вернее, одно из ее свойств, которые игрок может задавать произвольно, так же как ландшафт, героев, жанр и тип конфликта.
Машинка времени Чжана Имоу – постмодернистский миксер, в который можно поместить все, что угодно. |
|
А в поезд «2046» посторонним вход воспрещен, потому что путешествие происходит в пространстве личной памяти. Устроенном, в принципе так же, как романы Марселя Пруста – классические примеры модернистского повествования.
Вонг Кар-вай восстанавливает руины ушедшей реальности. Чжан Имоу конструирует то, что никогда и нигде не существовало. Вонг Кар-вай водит нас по лабиринту, в котором заблудился сам. Чжан Имоу тут и там расставляет ловушки, петляет и делает ловкие обманные выпады. «2046» настаивает на подлинности чувств, даже делая сюжетом ее утрату. В «Доме летающих кинжалов» игра – и способ, и цель, как бы мы ни переживали за то, кто там кого убьет и кто кого поцелует.
Дом, который построил Чжан
Формально «Дом летающих кинжалов» про войну и любовь. «Летающие кинжалы» – тщательно законспирированная организация повстанцев, которая, кажется, стремится свергнуть династию Тан. Главную женскую роль играет Чжан Цзыи (самая молодая из китайских суперзвезд; в «2046» она тоже есть). Ее героиня – агент «летающих кинжалов», но при этом вроде бы слепа. Не спрашивайте, как она отбивается от десятка врагов (на слух, конечно!) – это далеко не самое невероятное |
|
из сказочных допущений фильма. Кинжалы тут, например, умеют облетать препятствия, совершать любые пируэты и попадать в цель с ювелирной точностью: тем сильнее эффект единственного на всю картину промаха.
Интрига закручена так лихо, что любовный треугольник с участием шпионки и двух правительственных спецагентов (Энди Лау и Такеши Канеширо) вырисовывается только к середине, а еще позже выясняется, что друг друга здесь обманывают все – но на войне, а не в любви.
Чжан Имоу довел жанр сказочного кунг-фу до совершенства еще в своем предыдущем фильме «Герой», где два из трех лучших в мире фехтовальщиков легко и красиво могли отбиться от многотысячной армии, грозившей сорвать урок каллиграфии, а третий гениальный мастер меча умел пронзить человека насквозь, не задев ни единого жизненно важного органа. Один из поединков был устроен над идеально ровной поверхностью горного озера: противники взлетали над водой, оттолкнувшись от нее острием клинка и лишь чуть-чуть потревожив покой зеркальной глади, а траектория движения капли, казалось, могла решить исход боя.
«Дом летающих кинжалов» по части боевых сцен ничуть не уступает «Герою». Тут, например, отряд солдат атакует влюбленных беглецов с верхушек бамбуковых деревьев, скользя |
|
по гладким стволам. И происходит еще много такого, за что даже не знаешь, кому сильнее аплодировать: режиссеру, который это придумал, или оператору, который сумел это снять.
А еще после «Дома летающих кинжалов» возникает подозрение, что Чжан Имоу не только выдающийся мастер кино, но и выдающийся хитрец, снявший дилогию, две части которой образуют неразрешимое противоречие.
Парадокс этот тем занятней, чем сильнее формальное сходство картин. В «Герое» один и тот же сюжет пересказывался трижды, всякий раз меняя и смысл, и цвет: сначала гамма была красной, затем синей, а в самом конце белой. В «Доме летающих кинжалов» Чжан Имоу играет уже не цветами, а временами года: осень, лето и зима сменяют друг друга в течение едва ли не суток, что придает картине и фантастическую красоту, и эпический размах.
Но главный трюк происходит с идеями. В «Герое» убийца, истративший многие годы на то, чтобы оказаться на расстоянии удара меча от тирана, осознавал, что идея сильного государства, единой Поднебесной империи оправдывает все, и отказывался от дела своей жизни. В «Доме летающих кинжалов», наоборот, после всех хитроумных интриг с двойными агентами вдруг выяснилось, что любовь выше долга, и любая политика кончается |
|
там, где начинается чувство.
Заманчиво представить, что Чжан Имоу разыграл историю культуры как карточный фокус. Сюжет, представленный в «Герое», замысловато варьирует главный конфликт классицизма (где персонаж способен пожертвовать всем ради долга, а государство есть незыблемая ценность), тогда как «Дом летающих кинжалов» – история совершенно романтическая.
Но раз уж мы в Китае, красивее будет заявить, что два фильма Чжана Имоу образуют вместе что-то вроде тех загадок-коанов, не имеющих логического решения, которыми любили изумлять своих подопечных учителя дзен.
Поезд, в котором уехал Вонг
Игры с жанрами, которые так виртуозно ведет сейчас Чжан Имоу, для Вонга Кар-вая закончились вместе с 1990-ми. В прошлом десятилетии он был одним из диктаторов мировой киномоды. Его тогдашние «Чункингский экспресс» и «Падшие ангелы» стали образцами утонченного авторского стиля, который отчаянно хотели копировать даже клипмейкеры MTV. В этих фильмах криминальный жанр встречался с мелодрамой, неоновый Гонконг то разгонялся до гоночных скоростей, то вдруг расплывался под сентиментальным взглядом кинокамеры. Чудесней всего было |
|
то, как судьба играла с героями в одно касание: «Мы стояли рядом с этой женщиной у стойки бара, через несколько часов она полюбила другого».
Но в следующий век Вонг Кар-вай вошел с ретростилем, отмеченным чертами не столько новой азиатской волны, сколько классического европейского киноавторства. В его «Любовном настроении» уже не было ни резких переключений скоростей, ни романтики мимолетных невстреч. Камера оператора Кристофера Дойла перекочевала с плеча на штатив и замерла, любуясь белесым паром на фоне белой стены. Сигаретный дым заволакивал кадр так, что начинало щипать глаза, а судьба писала свой иероглиф медленно и плавно.
1960-е воссоздавались на экране в подробностях, способных свести с ума. Прогулки за лапшой, соседские сплетни за бесконечной игрой в ма-джонг, цвета галстуков, фасоны платьев, рисунок обоев, изгиб бровей. Герой Тони Люна и героиня Мэгги Чун снимали комнаты по соседству. Пока супруги изменяли им в долгих командировках, они лишь мокли под дождем, сочиняли роман о боевых искусствах и не решались признаться в том, что любят друг друга, даже себе самим. Было между ними что-то или нет? Оставив ответ за кадром, Вонг Кар-вай сделал одновременно целомудренное и невероятно эротичное кино. Договаривать что-то казалось ненужным |
|
| и кощунственным. Тем не менее «2046» – продолжение сюжета, посткриптум. Это номер в отеле, где встречались герои «Любовного настроения» и куда, как в одну и ту же реку, нельзя войти дважды.
(продолжение статьи читайте в №19 журнала «Креатив&creativity»). Олег Зинцов |
|
|
